Когда сочувствует волк съеденному зайцу,
Когда козел жалеет о капусте,
Когда попы нам обещают вечность,
То все они гораздо меньше лгут,
Чем государство то, что есть последним
Дерьмом, отходами цивилизаций -
От первых прародителей шумеров
И до последних наших - с СНГ.
Я называю ныне государством
Все то, где разом мы вкушаем яды,
Хорошие, дурные люди - вместе,
Хотя никто ни в чем не виноват;
Здесь жизнью величаем мы все то, что
Самоубийством стоит называть нам,
Считаем прессою - ошибочно! - то место,
Куда все общество выблевывает желчь.
Переродив себя, мы переступим
Чрез государства жуткое явленье,
Пройдем по радужным мостам к сверхчеловеку -
Моей мечте", - Петрович говорил.
4
4
Однажды в кабаке каком-то шумном
Петровича позвали на пирушку
По поводу печати новой книжки,
Что модненький поэтишка сверстал.
Петрович относился философски
К тому, что примет он рюмашку водки
Из рук нечистых иль из рук кого-то,
Кого учитель наш не уважал.
Присел спокойно, выпил сколько нужно,
Поел он с неизменным аппетитом,
Послушал с интересом дифирамбы,
Что для поэта наплели льстецы.
Когда же, наконец, ему сказали:
"Произнеси, Петрович, речь во славу", -
Он встал и с жестким заявил укором,
Что всем поэтам - просто грош цена.
Заверещал народ: "Из уваженья
К тому, кто нас сегодня угощает,
И ты бы мог, Петрович, разродиться
Не значащею парой сладких фраз".
"Да мог, конечно, - отвечал Петрович, -
Тем более что все поэты мира,